Здоровье Интервью

ЮЛДАШЕВ НАСЫРДЖАН: ВРАЧ – ЭТО ИССЛЕДОВАТЕЛЬ…

«Наука есть не только знание,  но и сознание, т.е. умение пользоваться знанием».

Это изречение принадлежит великому историку ХIХ столетия В.О. Ключевскому. Смысл цитаты актуален и сегодня.

На сей раз, редакция электронного журнала «MD Journal» решила познакомить Вас — своих читателей  с заведующим кафедрой «Медицинской и биологической химии, медицинской биологии и общей генетики» Ташкентского педиатрического медицинского института, доктором биологических наук, профессором, Юлдашевым Носирджан  Мухаммеджановичем. Приятного чтения.

Врач – это исследователь…

— Начнем, пожалуй, с самого главного, Вы заведуете кафедрой медицинской и биологической химии ТашПМИ, можете нам пояснить, что такое биохимия, и чем по направлениям работ, по стилю и даже по духу отличается Ваша кафедра от кафедры биохимии Национального университета Узбекистана?

Вообще, биохимия – это наука, которая изучает основы живой системы в целом. Но, учитывая, что живой системой занимаются очень многие дисциплины, биохимия в этом отношении делится на ряд разделов. В Национальном университете занимаются общей живой системой, учитывая, что у нас имеется растительный мир, мир микробов, то есть они изучают всю биохимию. А у нас — медицинское учреждение, мы занимаемся человеческим организмом, и поэтому мы стараемся брать именно этот аспект. У нас, как-бы, «медицинская биохимия». Здесь больше ударение делается на патогенетические механизмы развития заболеваний, объяснение молекулярных механизмов развития патологии, возможности лечения с помощью определенных молекул, деятельность которых либо нарушена, либо их просто не хватает. Этим и отличается биохимия, которая преподается в Национальном университете от нашей. Там изучают биохимию растений, микроорганизмов, допустим, еще, биохимию фотосинтеза и т.д.

— Расскажите, пожалуйста, о направлениях биохимии, которые также активно развиваются на Вашей кафедре. И с какими другими университетами/медицинскими учреждениями сотрудничают группы кафедры по данным направлениям?

Так как в нашей Республике имеются несколько медицинских ВУЗов, в первую очередь это Ташкентская медицинская академия, другие медицинские ВУЗы, их областные филиалы, кроме того фармакологический институт…, и в каждом из этих институтов имеется кафедра медицинской биохимии и мы стараемся поддерживать с ними связи. Более того, у нас имеются тесные связи с Республиканским центром кардиологии, так как множество исследовании на нашей кафедре, в том числе и мои научные работы, в основном связаны с патологией сердечно-сосудистой системы. Также, у нас имеются связи с Национальным университетом и Институтом биоорганической химии Академии наук РУз, проводим с ними совместные исследования.

— Какие достижения современной биохимии Вы считаете главными, и как проявит себя эта наука в ближайшем столетии, что ждет ее и чего нам ожидать от нее?

Биохимия имеет довольно глубокие корни, так как по сути, всё, что нас окружает – это, в принципе, и есть биохимия. Вот, мы едим хлеб и не задумываемся, что это технология, которая основывается на биохимии. На счет ожиданий, на данном этапе, мы можем говорить о молекулярной биологии. Эта наука очень быстро развивается, более того, от молекулярной биологии начали отпочковываться целый ряд других дисциплин, которые в данное время очень быстро развиваются. То есть мы начинаем понимать молекулярную сущность живой системы. На этой основе можно будет понять саму патологию, так как мы до сих пор не можем правильно представить патологию на молекулярном уровне. Потому что, сама по себе, живая система существует в разных организационных системах, то есть она существует как в макромире, так и в микромире. С точки зрения макромира патологию можно понять на системном и органном уровнях. Можно понять патологию на тканевом уровне, например, воспаление. Можно понять патологию на высокомолекулярном уровне, проследить что изменение одной молекулы аминокислоты в гемоглобине приводит к изменению самого гемоглобина и возникает такая патология как серповидно-клеточная анемия. Мутации бывают разные. Но понимать патологию с точки зрения элементарного строения  тела, практически невозможно. В таком случае, мы должны допускать существование «дефектных» молекул с точки зрения элементарного их строения, а это практически невозможно, и мы не можем понять, почему всё-таки какие-то молекулы не так работают. А развитие нано технологии даст возможность понять это. Более того, начиная, с 2000 года появилась такая наука, как теоретическая медицина. Она и даст ответы на эти вопросы, то есть раскроет сущность патологии, болезни. И тогда уже можно будет подойти к вопросам лечения более обоснованно.

Расскажите о своих учениках. Наряду с преподавательской научной деятельностью занимаетесь ли Вы подготовкой научных кадров?

Учеников много (смеется), так как я сам начинал карьеру не как педагог, а в большей степени как научный сотрудник у меня было очень много ребят, которые со мной работали, они защитились, стали докторами наук, профессорами, некоторые, сейчас работают со мной, допустим, наш доцент Нишантаев Мухаммаджан Ташметович. Мы вместе с ним изучали сорбент из натурального шелка. Влияние этого сорбента на возможности снижения уровня холестерина в организме. Были получены хорошие результаты. Одна моя ученица, Зияева А. В., она заведует лабораторией Республиканского центра кардиологии. Она занималась вопросами антигипоксических препаратов, связи между функциональным состоянием монооксигеназной системы  и развитием гипоксических ишемических повреждений. На данный момент, помимо наших сотрудников, на нашей кафедре научной деятельностью занимается стажер-исследователь, иначе называется «mustaqil tadqiqodchi», она изучает взаимосвязь между функциональным состоянием монооксигеназной системы организма и тироидным статусом организма. Нас больше интересуют межорганные и межсистемные взаимоотношения, так как это очень важно с позиции целого организма.

— Вы достаточно давно преподаете на кафедре, Вы можете рассказать, как со временем менялись студенты, которые к Вам приходили с разным уровнем подготовки. Ведь очень многое зависит и от методики, применяемой при подготовке молодых кадров.

Передовые студенты, которые очень сильно интересуются предметом, действительно пошли очень быстро вперед и добились успехов в учебе, и они знают очень многое… а некоторых студентов, конечно не всегда интересует наука… но! О ком идет речь?! Об общей массе?! – дело в том, что методики преподавания, по сути, начинают стареть и отставать от требований времени. Для примера, в 2008 году, количество информации, практически за год, превысило количество информации, которое было собрано человеком в течение 50 лет. То есть, у нас получается некий информационный взрыв. В то же время, методы преподавания отстают, и практически, невозможно передавать всю эту информацию студентам путём обычных, традиционных способов преподавания. Мне кажется, что в нынешнее время больше ударение нужно делать на самообучение и самообразование. И на данный момент этого, честно говоря, не происходит. Многие страны уже перешли на методику самообразования, к примеру, дистанционное обучение. Сейчас в мире количество студентов, которые учатся дистанционно, примерно, в два раза превышает количество студентов, которые учатся традиционно. Но и там есть свои особенности, так как самообразование не подразумевает присутствие самого преподавателя, и получается, что преподаватель – виртуальный. У нас в Узбекистане, и вообще, на Востоке другая система образования. Здесь, образование и воспитание – один конгломерат, одно целое. Именно часть под названием «воспитание» в этом конгломерате, будет не хватающим звеном в новом виде образования. То есть мы не можем дистанционно передавать воспитательные элементы, именно поэтому у нас хорошо развиты традиционные механизмы обучения. Как быть дальше? Пока точных ответов, рецептов, практически, нет. Но, молодым людям, кончено, нужно больше заниматься самообразованием и работать над собой, потому что сейчас время и современный мир требуют глубоких знаний, не обширных, а глубоких.

— Носирджан  Мухаммеджанович, есть ли у вас какое-нибудь интересное хобби?

Вообще, я люблю животных. У меня есть аквариум, рыбки… у меня пруд во дворе искусственный…и птички есть у меня. Это из-за того, что я изначально думал, что пойду в зоологию и буду изучать животный мир. Еще в школе я очень сильно интересовался и занимался зоологией. А потом уже перешел на более высокий уровень – биологию. А после, в университете уже начал изучать биохимию.

— Расскажите о своих школьных годах, любимых педагогах. Очень интересно. Особенно про тех учителей, которые заложили в Вас учёного.

У нас был учитель географии, Рустам ака Азимов. Очень интересный преподаватель был. В те времена он опрашивал нас, учеников, и оценку мы ставили коллективно. Он спрашивал, «вот какая оценка у него?», хочешь, не хочешь, мы говорили правду: «тройку, четверку, пятерку». У него педагогические подходы были очень интересные. Этот человек тогда и вызвал у меня интерес именно к педагогике.

— Вы не жалеете о выбранном пути?

Ну, в принципе, нет. Считаю, что это — мое. Я люблю читать лекции, особенно нестандартные. Хотя, честно говоря, очень резко выйти из стандартов нам не удается, потому что мы работаем для усредненного студента, а я бы хотел читать лекции для продвинутого студента. Но тут естественно возникает вопрос, смогут ли усвоить тему остальные…? Поэтому часто приходится всё усреднять. Я понимаю, иногда и чувствую, что некоторым студентам бывает не интересно. Были моменты, когда мы с Мухаммаджан Ташметовичем работали в академии, там я читал лекции для студентов 7-го курса по новым технологиям в медицине, там у меня была возможность «свободного полета».

— Когда состоялось Ваше первое знакомство с биологией?

Интерес к биологии у меня появился с 5-го класса. Читал огромное количество книг по зоологии, по путешествиям. Кроме этого, у меня был интерес к астрономии, и к тому, как устроена Вселенная. Две разные интересы, как бы, объединились и дали такой результат.

— В университете Вы были отличником? Вам легко давалось обучение?

У меня диплом с отличием, ну есть четверки, в пределах допустимости. Мне помогло, что я учился в вечернем отделении. Днем я работал в научной лаборатории, проводили эксперименты на подопытных крысах, мышах, кроликах. Все опыты и химические реакции приходилось делать своими руками, поэтому я мог просто объяснить, как протекает тот или иной процесс и т.д. Я думаю, что практические и теоритические знания нужно совмещать, тогда будет легче и эффективнее.

— Расскажите, пожалуйста, о самом запоминающемся моменте, уникальном случае, который был в вашей практике.

Был такой интересный случай, когда мы изучали инфаркт миокарда. Мы искусственно создавали инфаркт на фоне атеросклероза и без атеросклероза у кроликов. Фоновый атеросклероз означает, введение холестерина, где-то в течение 6 месяцев. Развивается атеросклероз. Потом мы вскрываем сердце и ставим лигатуру на коронарную артерию и получаем инфаркт миокарда. Далее мы вызываем инфаркт миокарда без атеросклероза, то есть берем нормальных кроликов, ставим лигатуру и получаем инфаркт. В одном случае у нас две патологии, а в другом – одна. Логически, в первом случае должно было быть хуже, чем во втором, а получалось наоборот. Многие поначалу и не понимали в чем дело. Некоторое время я анализировал результаты нашего исследования, и пришел к выводу. Дело в том, что, когда мы вводим холестерин в течение определенного времени, развивается атеросклероз и организм начинает адаптироваться. Далее, когда вызываем инфаркт миокарда, он поражает уже адаптированное сердце, которое выдерживает гипоксию. Поэтому и определяется зона некроза с меньшими размерами. А когда нет этой адаптации, развивается очень большой некротический очаг. Когда я это рассказал, это было еще в СССР, в Москве в кардиологическом центре работал Феликс Залманович Меерсон — основатель адаптационной теории, он так обрадовался, ведь было экспериментально обоснованы и доказаны его теоретические предположения. Вообще, в науке бывают такие интересные моменты, когда у тебя есть задумка, ты планируешь эксперимент, потом что-то находишь,… потом приходит озарение – понимание процессов на основе экспериментов.

— Как правильно поступить молодому врачу сейчас? Получать опыт в регионе или ехать учиться в большой республиканский центр? 

Вообще я сторонник академических городков. Чтобы был такой академический центр, чтобы молодые люди там жили, учились, творили. Но у нас, сейчас, получилось так, что в регионах много филиалов. Но потенциальных возможностей филиалов не будет хватать для того, чтобы давать более углубленные знания. Это мое личное мнение. Но для практики, молодому врачу, лучше бы иметь учителя. Нужно постараться понять, как работает более опытный человек. У нас в науке так было всегда – рядом работали, смотрели. Не всё дается с помощью книги, нужно почувствовать рядом стоящего человека, это очень важно.

— Вы наверняка слышали о синдроме выгорания. Бывали ли у вас такие ситуации, когда хотелось передохнуть, остановиться?

В принципе, это привычное состояние для нормального человека, в условиях непрерывной работы над собой и сумасшедшего графика. Все дело в психологической готовности. У нас было время, когда целая огромная страна начала разваливаться, и мы пережили всё это. Это были очень тяжелые времена, но как-то выстояли. Кто выстоял, до сих пор преподает, кто не выстоял – ушел. В общем, как-то так.

— Какие Ваши пожелания и напутствия студентам, будущим врачам?

Во-первых, у человека должен быть интерес. Я всегда говорю, что врач – это исследователь… никогда не бывает одинаково текущей патологии, то, что мы даем – это усредненная форма. У пациентов всегда бывают свои особенности, каждый пациент уникален и к каждому из них нужен индивидуальный подход. Очень важно чувствовать больного, это не только для врачей, это важно и для других специальностей, допустим, когда я обучаю биохимиков, я говорю, «держите колбу в руках, чтобы вы почувствовали, как течет реакция». В какой-то мере, это еще и врожденное чувство, поэтому молодым людям, прежде чем, как поступить в медицинский ВУЗ, нужно обдумать… хочешь ли…? стоит ли…? Сможешь ли…? Потому что, нужно сильно любить человека, чтобы заставить себя бороться за его жизнь, ведь по сути это ведь незнакомый человек. Мы должны понимать одну вещь, в ВУЗах студенты должны работать, особенно в медицинских ВУЗах. Работать над получением знаний. Хотя мы говорим, что они учатся, на самом деле это работа… это должно быть работой. Большое ударение нужно делать именно на самостоятельную работу, то есть человек должен сам набирать знания. То, что сам набираешь – остается. А то, что кто-то тебе сказал, указал – это, в принципе, уйдет. Поэтому, нужно заниматься самообразованием и не надо на оценки налегать. Ведь хорошо учиться и быть умным совсем разные понятия.

 

Авторы,

Хайтматова Нозима

Собитов Иззатулло

 

(Visited 469 times, 1 visits today)

Подпишись на канал в Telegram

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *